Я вошла в комнату. Две женщины средних лет, сидя за столом, поедали что-то жирное, третья, молодая, приниженно сгорбившись, сидела на краешке стула возле своей кровати. Выдержав паузу, женщины продолжили разговор, прерванный моим появлением:
– Ну и сестра у тебя! Дура какая-то! Вначале вызвала тебя к себе из деревни, а теперь ни с того, ни с сего орать на тебя стала, – обсасывая селедочную косточку, осуждающе сказала одна из женщин, обращаясь к той, что сидела поодаль.
Молодая радостно встрепенулась, повернулась на голос, закивала головой и с готовностью залепетала:
– Да, да, не говорите. Сама вызвала, а теперь… Убирайся, говорит. Ты мне такая не нужна. Что с ней случилось?
И молодая, заломив руки, смущенно поведала, что ее сестра живет с мужем и ребенком в однокомнатной квартире где-то в центре города, при этом – грязнуля несусветная, в доме – по углам грязь, по постели в обуви ходить можно. В мойке постоянно копится посуда, а сама она все время почему-то злится… Кроме того, она, оказывается, плохо смотрит за ребенком и совсем запустила мужа.
Но вот она умолкла, и руки ее, наконец-то успокоенные, повисли вдоль длинного, тощего тела. Женщины, обсосав пальцы после селедки, переключились на тушенку. По всей видимости, процесс поедания пищи доставлял им немалое удовольствие, тем более что он был совмещен с восприятием душещипательной истории.
Наконец, трапеза закончилась. Теперь можно и пообсуждать. В выражениях они не стеснялись: – Ну и тварь! И чего же она звала-то тебя? Нянька или уборщица что ли нужна была? Ну и терпела бы тогда!
– Не говори, прям. И чего чванится? Позвала же. Ну и дрянь у тебя сестра!
Молодая от жалости к себе еще ниже опустила плечи. Голос ее совсем затих. Но… По лицу плавала довольная улыбка.
– Послушайте, – обратилась я к молодой. – А вы пробовали проанализировать и свои поступки тоже? Может быть, это вы что-то делаете не так?
В комнате воцарилась тишина. Видимо, такого вопроса не ожидал никто. Но уже через некоторое время все трое продолжили разговор все в том же духе.
Через полчаса молодая несмело встала и, оправив халат, вышла из комнаты со словами: «Я только позвоню».
Я легла в постель, укрылась с головой и вскоре отключилась. Проснулась уже под утро от стука в дверь. Открыла глаза: светает. Спросила:
– Кто там?
– Это я, – послышался уже знакомый робкий голос.
Я отворила дверь. Длинное, тощее тело недавней "плакальщицы" шмыгнуло мимо меня, и, не раздеваясь, рухнуло в постель.
«Однако, – подумала я. – Если для того, чтобы позвонить, ей понадобилась целая ночь… Похоже, она здесь постоянный обслуживающий персонал. И, скорее всего, сестра об этом узнала первой».
